Белая цапля, стоящая в промёрзшей траве, порой кажется почти стёртой с картинки. Её тело так совпадает по тону с бледным фоном не потому, что зимний иней однороден как лист бумаги, а потому, что оптика перьев и зрительная система наблюдателя словно встречаются посередине. Микроструктура перьев рассеивает свет так, что даёт очень высокое диффузное отражение, и издали хищник воспринимает птицу как ещё одно яркое пятно инея.

Этот эффект держится не на идеальном совпадении цвета, а на законах зрительной экологии. Многие хищники в первую очередь улавливают контраст, а не точную длину волны света. Контур цапли распадается на мелкие «ворсистые» края перьев, и алгоритмы обнаружения границ в зрительной системе работают хуже. При низком, холодном освещении блики от отдельных ледяных кристаллов и от бородок перьев сливаются на сетчатке в единый шумный сигнал, так что птица уходит в фоновое восприятие, даже если спектральные отличия между ней и инеем всё же есть.

Возникает вопрос: почему такая чистая белизна обычна для птиц, но почти не встречается в шерсти млекопитающих? У птиц белый цвет чаще всего создаётся структурно: матрицы кератина и воздушные полости работают как рассеивающая среда. У млекопитающих же окраска в основном зависит от пигментов меланина. Полностью лишённая пигмента, по‑настоящему белая шерсть делает животное более заметным в большем числе сезонов и местообитаний. Птицы же могут «позволить себе» экстремальную белизну лишь у тех видов и в тех условиях, где сезонный снег, блики открытого неба или отражения от воды превращают высокую отражательную способность либо в средство маскировки, либо в выгодный сигнал.