Обычный бытовой пестицид едва не уничтожил национальный символ, пока биология и закон не переписали финал этой истории. Упадок популяции белоголового орлана начался, когда остатки ДДТ, хлорорганического инсектицида, поднимались по цепям питания и накапливались в жировой ткани рыбы и водоплавающих птиц.

В организме орлана ДДТ превращался в ДДЕ — соединение, нарушающее кальциевый баланс и работу эндокринной системы. Это приводило к истончению скорлупы: яйца трескались под весом насиживающих птиц, и эмбрионы гибнули. Размножение резко падало не потому, что взрослые орланы не могли добывать пищу, а потому, что новое поколение почти не выживало. Хищник, некогда стоявший на вершине водных пищевых цепей, превратился в наглядный пример биоаккумуляции и рисков для организмов верхних трофических уровней.

Восстановление началось с иной цепной реакции. Запрет на использование ДДТ снизил его количество в окружающей среде, а правовые механизмы, такие как акты о защите исчезающих видов, создали вокруг гнезд и ключевых охотничьих угодий своеобразный защитный пояс. Сотрудники природоохранных служб с высокой точностью отслеживали размер кладки, число вылупившихся птенцов и их выживаемость — с той же скрупулезностью, с какой в лабораториях измеряют основные показатели обмена веществ, превращая каждое гнездо в отдельную единицу наблюдений. По мере снижения загрязнения скорлупа яиц крепла, возрастала доля успешно вылетевших из гнезда молодых птиц, и популяции возвращались на прежние территории. Сегодня белоголовый орлан одновременно остается верховным хищником и экологическим индикатором: его присутствие говорит о более чистых водоемах и лучшем контроле над разрушительным воздействием человеческой деятельности.