Кусочек клубничного чизкейка может сильнее «подсветить» ключевые центры удовольствия, чем самая любимая песня, потому что мозг изначально заточен не под плейлисты, а под выживание. Сенсорные нейроны вкуса и обоняния передают информацию о сахаре и жирах в мезолимбическую дофаминовую систему, куда входят, в частности, прилежащее ядро и вентральная область покрышки. Именно там оценивается, насколько нам приятно, и эта оценка жёстко связана с калорийностью, а не с утончённостью эстетического опыта.

Музыка опирается на выученные схемы, память и культурный контекст: коре слуховой системы и префронтальным областям нужно сначала распознать ритм, гармонию и ожидания, и только потом подключаются центры вознаграждения. Чизкейк действует иначе: это прямой «пакет» для базовых метаболических потребностей, который вызывает мощный выброс дофамина и ярко выраженный сигнал ошибки предсказания награды, когда сладкий и жирный стимул превосходит обычный уровень. Гормоны, регулирующие энергетический баланс, такие как инсулин и лептин, дополнительно усиливают этот эффект, сообщая мозгу, что стимул имеет реальную материальную ценность. Из‑за такой асимметричной настройки десерт способен дать более крутой нейронный «профит», чем звуковые волны, даже если песня субъективно кажется эмоционально насыщеннее.