Стеклянные башни, отражающие бирюзовую воду, сегодня определяют облик города, выросшего из пустынного песка и небольшого речного устья. Вид города у воды не стал случайным побочным результатом роста; это был тщательно продуманный план по массовому созданию береговой линии, высокой плотности застройки и видов, идеально подходящих для камеры.

Инженеры расширили скромную бухту с помощью систематического дноуглубления, затем двинулись вглубь залива, осуществляя масштабный намыв земель и увеличив протяженность береговой линии во много раз по сравнению с исходной. Искусственные лагуны, марины и каналы проектировались на основе моделей прибрежной гидродинамики и расчетов стоимости за квадратный метр, превращая соседство с водой из природной случайности в предсказуемый маржинальный эффект. Градостроительные регламенты и исследования видовых коридоров обеспечили, чтобы балконы отелей, бассейны на крышах и променады одинаково обрамляли композиции из синевы и стекла, которые мгновенно считываются на экране телефона.

Девелоперы научились оценивать не только площадь помещений, но и воспринимаемую близость к воде, включая вирусный эффект в социальных сетях в свои расчеты окупаемости инвестиций. Каждая набережная, каждый фонтан и каждая пристань для яхт выполняют двойную функцию — и как удобство для горожан, и как источник контента, непрерывно подпитывая рост энтропии почти одинаковых снимков небоскребов в глобальных лентах. То, что начиналось как стратегия экономической диверсификации, теперь действует как самоусиливающийся образный двигатель, в котором жизнь у воды является не столько геологическим фактом, сколько тщательно поддерживаемой иллюзией.