Картонная коробка или тугой тканевый «кокон» выглядят просто, но способны за несколько минут перевести кота из состояния лихорадочной активности почти в неподвижность. Этот переход — не забавная причуда, а регулируемое изменение в работе вегетативной нервной системы, прежде всего уровня симпатического возбуждения, которое запускается за счет радикального изменения личного пространства животного.

В открытой комнате зрительное и слуховое поле кота очень широко, что обеспечивает непрерывный поток сигналов и сохраняет высокий базовый уровень настороженности. Стоит ему забраться в узкую коробку или стать плотным «кошачьим бурито», как его функциональная территория резко сужается. Меньше углов, откуда может исходить потенциальная угроза, — значит, миндалевидное тело мозга получает меньше неоднозначной информации. Это ослабляет реакцию «бей или беги» и позволяет преобладать парасимпатическим путям регуляции. Частота сердечных сокращений и уровень кортизола могут снижаться, а такие базовые показатели, как дыхание в покое, приближаются к спокойному, малострессовому уровню.

Этологи описывают это как классический компромисс хищника и жертвы: скрытный охотник, который сам может стать добычей, использует физические барьеры как буфер против неопределенности. Коробка превращается в управляемый интерфейс между котом и внешним миром, элемент обогащения среды, который служит скорее щитом, чем игровой площадкой. В этом сжатом пространстве животное не отказывается от контроля, а концентрирует его, сохраняя ровно столько готовности к реакции, сколько нужно, и приостанавливая изнурительные затраты на постоянную настороженность в масштабе всей комнаты.