Орёл в пикировании может развивать скорость до 300 километров в час, а затем врезаться в кролика или рыбу, мгновенно хватая добычу и как будто полностью останавливаясь — так, что, кажется, это должно переломать ему кости. Вместо этого птица гасит удар. Секрет в многоуровневой системе аэродинамики и анатомии, настроенной на безопасное резкое торможение на больших скоростях.

По мере приближения к цели орёл меняет форму крыльев, переходя от узких, отведённых назад «пикирующих» крыльев к более расправленной конфигурации. Такое «морфирование» крыла вместе с резко раскрытым веером хвоста увеличивает лобовое сопротивление и подъёмную силу, действуя как живой воздушный тормоз, управляемый точным контролем положения центра масс. Сами перья, особенно маховые первого и второго порядка, изгибаются и прогибаются, рассеивая энергию и препятствуя срыву потока, пока птица меняет угол атаки.

Момент столкновения берут на себя скелет и мягкие ткани. Ноги выбрасываются вперёд так, чтобы первыми соприкасались с целью когти, превращая удар в управляемое движение маятника, а не в прямой лобовой таран. Мощные сгибательные сухожилия в пальцах блокируют когти в момент касания — это пассивный механизм, не требующий постоянного напряжения мышц. Суставы в области голеностопа и колена глубоко сгибаются, а хрящи, связки и полые, наполненные воздухом кости работают как амортизаторы, распределяя нагрузку через плечевой пояс и килевидный вырост грудины.

За когтями мышцы шеи удерживают голову немного втянутой, защищая глаза и головной мозг. Высокая плотность чувствительных нервных окончаний в лапах позволяет за доли миллисекунды тонко подстроить силу хватки и не допустить переразгибания. В результате аэродинамика, опорно‑двигательный аппарат и нервная система образуют скоординированную систему, которая превращает то, что снаружи выглядит как crash‑удар, в точно управляемый процесс передачи энергии.