Светящаяся полоса в ночном небе — это не послание Вселенной, а лишь фрагмент пыли, проигрывающий термодинамическую битву. Когда метеороид врывается в верхние слои атмосферы на гиперзвуковой скорости, трение и ударная компрессия выбивают электроны из атомов, превращая твёрдый обломок в короткий след плазмы. То, что кажется волшебным знаком, с физической точки зрения представляет собой кратковременный эксперимент по ионизации и рассеянию энергии.

Однако психология, которая выстраивается вокруг этого явления, подчиняется иным законам, чем гидродинамика или энтропия. Задолго до того, как спектроскопия подтвердила, что метеоры в основном состоят из силикатных и металлических зёрен, люди воспринимали каждую вспышку как окно с предельно малым, но всё же возможным воздействием: крошечный временной разрыв, в который намерение может быть, как будто, вынесено за пределы собственного «я». Никто не рассчитывает, что желание изменит орбитальную механику; его цель — переформатировать внутренние вероятности, закрепить стремление в памяти именно в тот миг, когда материя переходит из твёрдого состояния в светящееся газообразное.

Антропологи видят в этом ритуальную технологию работы с неопределённостью. Небо подаёт редкий, невоспроизводимый сигнал, а человек реагирует, привязывая к нему надежду и создавая когнитивную петлю обратной связи между случайностью и смыслом. Плазма почти мгновенно остывает и растворяется во тьме, но мысленный реестр обещаний, данных под метеорным дождём, живёт куда дольше, чем ионизованный след, который их вызвал.